Объективность ощущаемых свойств

Нам следует перейти к теме, относящейся к формам ощущений и надежности чувств: к метафизическому месту ощущаемых количеств самих по себе.
Поскольку ощущаемые нами объекты имеют природу, независимую от нас, нам доступна способность различать между объектом как целым и его формой в восприятии; между аспектами ощущаемого мира, основывающимися на формах ощущения (цвет, звук, запах), и аспектами метафизической реальности. Каково, отсюда, место таких формальных аспектов? Если они не присутствуют «в объекте», - часто задают вопрос, - означает ли это, что они попросту «в уме» и потому субъективны и нереальны? И если так, заключали многие философы, чувства должны быть поставлены под сомнение, поскольку мир окрашенных, звучащих, пахучих объектов, являемый ими, чрезвычайно отличен от достоверной реальности. Это стандартная проблема, рассматриваемая в вводных курсах философии на примере «двух столов»: стола в повседневной жизни с его отличительными чертами коричневости, прямоугольности, твердости и неподвижности, и стола в человеческом восприятии, являющимся в основном контуром пустоты, наполненной бесцветными стремительными частицами, лучами, волнами и так далее.


Ответом является: мы способны различать форму и объект, но это не подразумевает субъективность мысленной формы либо обманчивость ощущений.
Задача определения природы физических объектов в отрыве от непосредственного ощущения относится не к философии, а к физике. Не существует философского метода открывания фундаментальных свойств материи: есть только естественнонаучные способы специализированных наблюдений, экспериментирования и рассуждения. Чем бы эти свойства ни оказались, однако, они не обладают никакой философской содержательностью ни в метафизическом, ни в эпистемологическом смысле. Рассмотрим, почему это так, предположив на секунду, что физики в какой-то день достигли успеха и обрели всеведение в отношении материи.
На таком уровне ученые несомненно знают составляющие вселенной, неразложимые элементы в основе всех предметов вне всякой связи с человеческой способностью восприятия. Я не буду пытаться гадать, чем эти составляющие являются. Для успеха рассуждения давайте сделаем смелое предположение, что они кардинально отличны от всего, что известно человеку сейчас; назовем их сознательно неопределенным термином «вздохи метаэнергии». На таком уровне познания ученые откроют, что материальный мир, как он воспринимается человеком, мир трехмерных окрашенных плотных объектов с определенным размером и формой не первичен, но попросту является впечатлением от различных сочетаний «вздохов», воздействующих на чувственность человека.


Что подтвердит и докажет такого рода сорт открытия для философии?Абсолютно ничего.
Если все состоит из вздохов метаэнергии, то таковы и человеческие существа, и их органы, включая органы чувств, нервной системы и мозга. Процесс чувственного восприятия, при таком рассуждении, будет вовлекать определенную связь между вздохами: он будет состоять из взаимодействий между композициями наружных объектов и теми, что составляют чувственный аппарат и мозг человеческих существ. Результатами взаимодействий окажется «материальный мир», как мы воспринимаем его, со всеми его объектами и их качествами, от человека до комара, от звезы до пера.


Даже в рамках созданной гипотезы такие объекты и качества не будут продуктами сознания. Их существование окажется метафизически данным фактом; оно будет последствием определенных взаимодействий вздохов вне человеческой возможности создавать и разрушать. Воспринимаемые вещи, по этой теории, будут не первичными, но тем не менее они останутся несомненно реальными.
Вещь не может быть раскритикована как нереальная на том основании, что это «только эффект», который может получить более глубокое объяснение. Мы не ниспровергаем реальность чего-либо в ходе объяснения его. Мы не делаем объекты и их качества субъективными через выявление причин, стоящих за ними. Мы не отрываем материальный мир, как мы его знаем, от реальности, когда показываем, что определенные элементы реальности создают их. Наоборот: если существующее есть впечатление от вздохов определенной комбинации, в силу самого этого факта оно должно быть реальным, реальным продуктом составляющих, образующих объективную реальность. Человеческое сознание не созидает составляющие представленной гипотезы, либо необходимость их взаимодействий, либо открывающийся в чувствах результат, - стабильный трехмерный объект. Если элементы реальности сами по себе с необходимостью создают такие объекты, то эти объекты обладают абсолютным метафизическим основанием: по природе своего возникновения они запечатлевают в себе суть существующего.
Такие объекты, в конце концов, должны быть открыты кем-то, стремящимся к полному познанию природы вселенной. Если бы, как придуманные атомы микромира в нашем примере, человек был способен осознать вздохи непосредственно, ему, тем не менее, надлежало бы открыть факт, что среди их свойств есть возможность, при соответствующем комбинировании, создать мир твердых объектов с качествами цвета, структурности, размерности и формы, и всем остальным. Он, непосредственно воспринимающий вздохи, исходно не имел бы ни малейшего представления о реальности, изначально доступной нам.
Ведущая традиция среди философов признает только две возможности в отношении чувственно доступных качеств: они «в объекте» или «в уме». Первая принимается во имя утверждения качеств независимыми от средств человеческого восприятия; вторая - для утверждения «субъективности и нереальности».Такая альтернатива дефектна. Качество, ощущаемое в результате взаимодействия внешних объектов и аппаратов человеческого восприятия, не принадлежит ни к одной категории. Такое качество - цвет и т.п. 1 не сон или галлюцинация; оно не «в уме» в отрыве от объекта, это просто человеческая форма осознания объекта. По определению, форма восприятия не может быть втиснута ни в одну из указанных категорий. Будучи продуктом взаимодействия (в терминах Платона -«женитьбы») между двумя началами, - объект и чувственный аппарат, - она не подлежит исключительному отождествлению ни с одной. В качестве взаимодействия она приводит к третьему: это третье не объект только, не исключительно наблюдатель, но объект в восприятии.


В более глубоком смысле, однако, такие продукты находятся «в объекте». Они таковы не в качестве первоначал, независимых от человеческого органа чувства, но как однозначный эффект объективного первоначала. Сознание, повторимся, является способностью познавания: как таковое, оно не творит свое содержание или даже чувственные формы, в которых оно осведомлено об этом содержании. Эти формы в любом случае определяются наблюдательской способностью взаимодействовать с внешней реальностью в русле закона причинности. Оттого источником чувственной формы является не сознание, но факт существования, независимый от него, то есть метафизическая природа самой реальности. В этом смысле любое, что мы воспринимаем, включая свойства, интерпретируемые физическими органами человека, находятся «там снаружи».
Обвинители ощущений в обманчивости на том основании, что воспринятые свойства всего лишь феномены, виновны в переписывании реальности. Их воззрение разрастается до ультиматума, предъявляемого вселенной: «Я требую, чтобы чувства доставляли мне не впечатления, но неразложимые первичности. Таким образом я бы сотворил реальность». Как и во всех случаях этой ошибки, такое требование игнорирует факт, что метафизически данное является абсолютом. Восприятие есть с необходимостью результат воздействия: нет никакой возможности воспринять объект, не воздействующий каким-либо способом на наше тело. Чувственные свойства поэтому обязаны быть результатами. Отказываться от ощущений на этом основании означает отрицать их за их существование - отдаваясь в то же время фантастическим формам восприятия, выпавшим из интеллектуальной логики.


Критики ощущений на основании, что воспринимаемые качества «отличны» от первоначал, вызывающих их (мысль о «двух столах»), повинны в той же ошибке. Они также требуют, чтобы первоосновы достигли человека «незагрязненными», иначе - не имеющими никакой чувственной формы. Толкование ощущений в осно ве такого рода требования известно как «теория зеркала». Теория утверждает, что сознание функционирует или должно функционировать как освещенное зеркало (или прозрачная субстанция), повторяя внешние объекты во внутреннем мире незапятнанными никакими добавлениями органов восприятия. Это является попыткой переписи природы сознания. Сознание не зеркало и не прозрачная субстанция вроде эфирного посредника. Оно не может быть низведено к аналогии подобных физических ситуаций; как мы видели, понятие аксиоматично и уникально по своему роду. Сознание базируется не на повторении, но на восприятии. Его функция не создавать и затем изучать во внутреннем мире повтор внешнего. Его задача состоит в прямом взгляде вовне во имя охвата существующего - и осуществлять это определенными средствами.
Что до утверждения, что колеблющиеся частицы, вздохи или что бы то ни было, что создает стол, не «выглядят как» мирный коричневый предмет, на котором мы едим в нашей повседневной жизни, это буквальный переворот истины. «Выглядит» означает «явление через наше зрительное чувство». Коричневые предметы являются в точности тем, как вздохи «выглядят». «Двух столов» не существует. Этот коричневый предмет есть конкретная комбинация первичных ингредиентов реальности; комбинация ингредиентов такова, как она воспринята человеком.
Мы способны знать содержание реальности «чистым», отдельно от человеческих чувственных форм; но делать так мы можем только через абстрагирование от чувственных форм - только через старт от чувственных данных сложного процесса концептуализации. Требовать от чувств, чтобы они выдавали нам такое «чистое» содержание, все равно что переписывать функции чувств и ума. Это равноценно требованию откровенного противоречия: чувственного образа, не несущего никаких отметин чувственной природы - или чувственного образа чего-то, по его природе являющегося только понятийным объектом.
Хотя теория Рэнд об ощущениях фигурирует у критиков ее творчества как «наивный реализм», этот термин к ней неприложим. Наивный реализм является античной формой теории зеркала; он утверждает, что чувства передают нам содержание реальности «чистым». Чувства, говорит наивный реалист, достоверны потому, что чувственные характеристики существуют в объектах независимо от человеческих средств восприятия, которые - вопреки всем свидетельствам - якобы ничего не добавляют к нашему опыту.

Намерение наивного реализма в утверждении несомненной надежности чувств справедливо. Содержание же этой теории, неспособной разобраться в проблеме чувственных форм, не может реализовать намерение и, по меньшей мере, играет на руку толпе критиков чувств.
Опять же, единственным точным названием для объективистского мировоззрения является «Объективизм».












 

Курсы психологии и психоанализа. Групповые и частные консультации. Психолог в Минске - 2016 год