Необходимая надежность чувств

Надежность чувств аксиоматична. Как и в случае с феноменом разума, эта аксиома находится вовне области доказательств, поскольку предваряет любое доказательство.

Демонстрация же состоит в разборке идеи в обратную сторону до данных, предоставленных чувствами. Такие данные сами по себе - основание всего последующего познания, предшествуют любому процессу анализа. Они лежат в основе процесса познания, бесспорны и самоочевидны.

В то же время надежность чувств не является изолированной аксиомой; она следует из факта объективности сознания. (Как мы видели, только через овладение функциями чувств ребенок способен неявно приблизиться к понятию сознания.) Если человек осознает нечто, что существует, то его средства сознания являются средствами его сознания, то есть надежными. Мы не можем подтвердить сознательность при параллельном отрицании его исходной базовой формы, обусловливающей все остальное. Атака на чувства уничтожает себя самое, как любая атака на сознание. Если чувства ненадежны, ненадежны и любые понятия, в том числе использующиеся при атаке.

Задачей философского обсуждения чувств является не выведение их надежности из какого-либо рода предшествующего знания, но выяснение их функции в человеческом познании и отметание возражений, накопленных против них за долгое время философствования. Задача состоит не в доказательствах показаний наших глаз и запей, но ний в этих органах, аккумулировавшихся в течение столетий.

Чувственный опыт - это форма сознания, сформированного в результате воздействия физических агентов (внешних стимуляторов) на органы чувств, как физические инструменты, реагирующие автоматически в качестве звена причинно обусловленной цепочки. Подчиняясь неумолимым законам природы, органы передают информацию в нервную систему и мозг. Наши органы чувств не способны ни к выбору, ни к фантазии, искажению либо обману. Они не реагируют на ничто, -только на нечто, нечто реальное, некий воздействующий на них существующий фактор.

Чувства не интерпретируют свои собственные реакции; они не определяют подействовавший на них объект. Они элементарно отвечают на стимул, тем самым давая нам осознание, что некий объект некоего рода существует. Мы не осознаем, что это за объект, но лишь что он есть.

«Задачей человеческих чувств является предоставление нам свидетельства о существующем, но его описание принадлежит разуму; чувства лишь сообщают ему, что нечто существует, но что это такое - чем оно должно быть, - выясняется умом». Только в случае «каково это?» - только на понятийном уровне сознания - появляется возможность ошибки? Когда мальчик видит добродушного бородача в красной одежде и считает, что Санта Клаус спустился к нему с Северного полюса, его чувства не подводят его; это его сознание совершает ошибку.

Так называемые ошибки ощущений, как, например, наполовину погруженная в воду палка, кажущаяся переломленной, не являются на деле ошибками. Они как раз свидетельствуют о надежности наших органов чувств. Чувства не цензурируют свои реакции, они не выхватывают отдельную черту (как форма предмета) из вакуума, словно она не связана ни с чем, и не могут решить игнорировать отдельную часть воздействия. В рамках своей чувствительности"" ощущения приносят нам свидетельства всего физически воздействующего, они реагируют на полный контекст фактов - включая, в приведенном примере, факт, что свет проходит через воду под другим утлом.
нежели через воздух, что создает впечатление перелома палки. Задачей не чувств, но ума является анализ показаний и адекватное выявление их источников (что может привести к структурированному научному знанию). Если наблюдатель заключит, что палка переломлена на границе воды и воздуха, такой поспешный вывод окажется неудачным на понятийном уровне, но не на чувственном. Критиковать органы чувств за подобные ошибки - все равно что критиковать их за их силу, за точную способность предоставлять данные не изолированных фрагментов, но целого.

Функцией чувств является суммирование широкого диапазона данных и конденсация сложного комплекса информации, достигающего нашего сознания в форме сравнительно немногочисленных ощущений. Мы воспринимаем букет роз, например. как красное, красивое, ароматное и сопротивляющееся прикосновению. Такие характеристики вырабатываются в результате сложного комплекса физико-химических взаимодействий, включающих частоту световых волн, поглощаемых либо отражаемых розами, теплопроводностью лепестков, химической структурой входящих в их состав летучих эфиров и их взаимодействием с рецепторами слизистой носа; эти данные, в свою очередь, отражают тонкие детали атомных структур, характеристик ядер и электронных оболочек, и массу других аспектов. Наши ощущения, разумеется, не выделяют всех этих данных, но воплощают нашу первичную способность постижения их в перво-начальном контакте перед последующими научными ! открытиями. Наука, по сути, является не чем иным, как понятийным разматыванием данных чувств; никаких иных первичных данных для отталкивания у нее нет.

Если «правильное» чувственное ощущение означает ощущение фактической предметности существующего, то не только одни человеческие ощущения правильны. Все чувственные ощущения с необходимостью правильны. Если данная живая особь чувствует нечто, орган и тип ощущений не имеет значения, - она ощущает нечто реальное. Формулирование в понятиях включает интерпретацию, - не обязательно отражающую реальность, организацию данных, - не необходимо обусловленных физическими фактами; человек способен по-
этому «размышлять о небытии», то есть о чем-то нереальном, вроде вечного двигателя, или демонической одержимости, или о Санта Клаусе. И лишь чувства автоматически суммируют только то, что есть. По мере накопления разумом определенного чувственного содержания он способен, как в случаях снов, осмысливать собственные продукты, а не внешнюю реальность. Такие продукты вовсе не являются данными восприятия, но результатом поворота, обращения сознания вовнутрь, возможного в результате того обстоятельства, что индивид, посредством восприятия, первоначально накапливает некий багаж чувственного содержания. И, по наблюдению Аристотеля, не существует затруднений в различении снов и данных чувств в момент бодрствования. Понятие «сон» имеет какой-либо смысл единственно из-за контраста с осмысленной сосредоточенностью бодрствующего на внешнем. Если бы человек был неспособен различать бодрствование, само слово «сон» потеряло бы исходное значение.

Наши ощущения обусловлены объектами лишь отчасти. Также отчасти - в не менее важной степени - они обусловлены нашими органами восприятия, ответственными за способность воспринимать объекты через восприятие цвета, звука, запаха и так далее. Существо с существенно отличными чувствами будет, предположительно, воспринимать реальность в соответственно иных формах.

По наблюдению Рэнд, различие в чувственных формах между различными воспринимающими сводится именно к этому: к различию форм восприятия тех же самых объектов, той же самой реальности. Такое различие не вызвано понятийным содержанием и не указывает на несогласие между наблюдателями. Чувства человека с нормальным зрением, - приводя стандартный пример, - не противоречат чувствам дальтоника. Когда первый констатирует относительно чего-то «это красное», он имеет в виду, что «имеется черта в качествах данного объекта, которая, воздействуя на мои чувства, воспринимается в форме красного цвета». Это правда; нечто есть то, что оно есть. Аналогично, если дальтоник заявит «это серое», он имеет в виду, что «имеется черта в качествах данного объекта, которое, воз-
действуя на мои чувства, воспринимается в форме серого цвета». Это также справедливо; нечто есть то, что оно есть. Ни одно заявление не конфликтует с другим. Оба воспринимают нечто существующее и осуществляют это в специфической для них форме.

Никакой иной наблюдатель с интеллектом не достигнет отличного заключения о природе обсуждаемого объекта. В этом отношении различия в формах восприятия не имеют значения. Они никак не влияют на содержательное познание.

Роль чувств состоит в создании возможности старта мыслительного процесса: первое свидетельство существующего, включая первое свидетельство сходностей и различий среди определенностей. На этой основе мы организуем наш чувственный материал - мы абстрагируем, классифицируем, формулируем в понятиях. Мы оперируем на понятийном уровне, делаем индуктивные предположения, формулируем теории, анализируем сложное, используя в процессе расширяющиеся области данных; мы открываем, шаг за шагом, находящиеся за этим структуры и законы природы. Все это движение базируется на органах чувств, снабжающих нас осознанием сходств и различий, достаточно содержательным для достижения наблюдателем понятийного уровня. В меру способности нашего схватывания требуемых отношений в какой-либо форме, остальное является работой разума, не чувств. В процессе этой работы различия, относящиеся к формам исходных данных, не несут принципиальных последствий.

Именно поэтому люди с нормальным зрением и дальтоники (либо полностью слепые) не имеют между собою проблем относительно физических теорий. То же применимо к физику иной галактики, даже если его органы чувств будут радикально различны с нашими. Оба типа существ при осмыслении единой исходной реальности будут достигать соответствующих выводов.

Существа с различиями в чувственных органах получают различные типы (и количества) данных. При предположении, что существа обладают необходимой способностью чувственного различения и умом для истолкования воспринятого, эти различия в чувствитель-
ности являются лишь различиями в стартовом пункте процесса, ведущего к тем же неизбежным выводам. Вообразим - повторяя целенаправленно шокирующий пример Рэнд, - создания вроде мыслящих атомов; они располагают каким-то подобием чувственных аппаратов, но учитывая размеры, это не могут быть глаза или тактильные органы, а потому им недоступны цвета или ощущения прикосновения. Подобные сознания, можем мы предположить, ощущают другие атомы непосредственно, как люди друг друга, пусть мы и не способны вообразить их восприятие. Для них атомное строение материи окажется не выведенной теорией, достигнутой рассуждением, но самоочевидностью.

Подобное «атомное» восприятие, однако, ни в какой мере не более надежно, чем наше собственное. Поскольку такие атомы существуют в микроскопическом измерении, они не имеют доступа, в свою очередь, к ощущениям, которые мы имеем в силу нашей природы и масштаба. Нам надо теоретизировать об атомах, как им - теоретизировать о макроскопических объектах вроде стола или Эмпайр Стэйт Билдинга, слишком масштабных для их чувственной способности восприятия. Для них понадобится процесс выстраивания сложнейших теорий для уяснения, что неустанно движущиеся атомы вокруг связаны в различные образования, составляющие объекты, слишком огромные для непосредственного наблюдения. И хотя начальные пункты наших и их восприятий чрезвычайно различны, мыслительные достижения в обоих случаях одинаковы, хотя гении среди них достигают выводов, очевидных для простаков нашего мира, и наоборот.

Ни один тип ощущений не располагает универсальной способностью регистрирации. «А» это всего лишь «А», - и любой аппарат восприятия ограничен. Наряду с ценной способностью прямо воспринимать некий аспект реальности, сознание не может выделить другой аспект, предписываемый иным, отсутствующим у индивида видом чувственного органа. Какие бы факты ни были отмечены ощущениями, однако, это факты. И наличествующая фактическая база оказывается тем, что с неизбежностью приводит разум к последующему знанию.

 

Курсы психологии и психоанализа. Групповые и частные консультации. Психолог в Минске - 2016 год