Идеализм и материализм как отрицание базовых аксиом

После всего приведенного выше мы можем приложить обсужденные принципы к обеим выдающимся ошибкам в истории метафизики: идеализму и материализму.
Столпы идеализма - Платон, Плотин, Августин, Гегель - рассматривают мироздание как проникнутую и контролируемую духовностью материальность природы, которую, в частности, Гегель считает несовершенной, недостаточной и вторичной, и в любом случае только частично реальной. Поскольку «духовный» не может иметь иного значения, кроме как «относящийся к сознанию», содержание подлинной реальности для идеализма однозначно оказывается функцией или формой сознания (у Платона - абстракции, у Августина - Бога, у Гегеля - Идеи). Такой подход исчерпывается первичностью сознания и потому сводится к защите сознания без существования.
Характеризуя эту эпистемологию, идеалисты определяются как «мистики духа». Они и есть мистики, утверждающие, что знание (подлинной реальности) происходит не от чувственных данных или базирующемся на них размышлении, но из потустороннего источника, вроде откровения или его эквивалентов.
Более усложненные версии идеализма базируются на техническом анализе природы ощущений и понятий, которые мы рассмотрим в следующих главах. Упрощенной и популярной редакцией идеализма, традиционно поддерживающей многомерность личности, является религия. Существенным для всех вариантов веры, однако, - и бесконечным видам религиозных движений, - является вера в сверхъестественное.
«Сверхъестественное» по определению означает нечто выше и вне природы. «Природа», в свою очередь, обозначает существование, рассматриваемое с определенной позиции. Природа как существующее толкуется как система взаимосвязанных объектов, действующих и взаимодействующих в соответствии с их качествами. Что же тогда «сверх-естественное»? Это должно быть существованием за пределами существования; предмет за пределами предметов; нечто за пределами качественной конкретности.
Идея «сверхъестественного» является атакой на все известное человеку о реальном мире. Она противоречит всей сути рациональной метафизики. Она воплощает отрицание базовых аксиом философии (или, в случае первобытного человека, неспособность осознать их).
Это может быть продемонстрировано любой версией идеализма. Ограничим наше рассмотрение популярным представлением о Боге.
Является ли Бог творцом вселенной? Нет, если существующее первично по отношению к сознанию.
Является ли Бог дизайнером вселенной? Нет, если «А» есть «А». Божественному «дизайну» противостоит не «случай». Это причинность процессов изменения и возникновения в природе.
Всемогущ ли Бог? Но ничто и никто не может изменить метафизически данное.  
Бесконечен ли Бог? «Бесконечность» означает не «большее» в смысле конкретного количества, оно значит большее, чем какое-либо определенное количество, то есть является никаким конкретным количеством. Бесконечное количество должно быть количеством без конкретного значения. Но «А» есть «А». Соответственно, любой объект конечен; он ограничен размером и протяженностью. что справедливо и для вселенной в целом. Как впервые отметил Аристотель, понятие «бесконечного» определяет просто возможность бесконечного прибавления или деления. Человек, к примеру, способен делить линию опять и опять, но сколь много бы частей он не получил на каждом этапе, количество их т конкретно, и не более. Актуальное всегда конечно.


Способен ли Бог на чудеса? «Чудо» - это не просто необычное. Рождение женщиной двойни необычно; чудо будет, роди она слоненка. Чудо есть событие, невозможное для природы вовлеченных объектов и нарушающее их природу.
Является ли Бог только духом? «Духовность» связывается с сознанием, и сознание есть способность определенных живых организмов, а именно способность постигать то, что существует. Сознание, преодолевающее природу, окажется способностью, преодолевшей природу организма. Помимо способности к всезнанию, такое существо не будет обладать ни средствами, ни содержанием к восприятию; оно будет, на деле, бессознательным.
Каждый выдвинутый о предположении Бога аргумент ведет к протворечию с аксиоматическими понятиями философии. На каждом шагу это предположение сталкивается с фактами реальности и с основами мышления. Это происходит как с профессиональными теологическими рассуждениями, так и с популярными мнениями.
Конфликт с объективным образом существования выходит за пределы религии. Он неизбежен при любой поддержке сверхъестественного. Любая попытка защиты или определения сверхъестественного неизбежно заканчивается взрывом противоречий. Нет никакой логики в переходе от достоверности нашего мира к противоречащему ей пространству; не существует ни одного понятия, сформированного при наблюдении природы и при этом годного для характеристики ее противоположности. Выход человека «за пределы» природного в его творчестве приводит только к дальнейшей природности, к ограниченным конечным объектам, действующим и взаимодействующим в соответствии с их свойствами. Такие объекты не могут удовлетворить представления о «Боге» или даже о «полтергейсте». Как подсказывают логика и разум, существует существующее, и только оно.
Если бы мне пришлось определять мир сверхъестественного, я должен был бы отказаться от разума, выкинуть доказательства, расстаться с однозначными определениями и положиться на одну веру. Такой подход смещает обсуждение от метафизики к эпистемологии.


На данный же момент я обобщу сказанное: Объективизм защищает разум как единственное человеческое средство познания и потому не способен принять Бога либо сверхъестественное. Мы атеисты так же, как а-демонисты, анти-сатанисты, анти-гремлинисты. Мы не принимаем никаких «спиритуальных» измерений, сил, форм, идей, созданий, ни чего-либо иного, положенного для выхода за рамки существующего. Мы не принимаем идеализм, формулируя позитивно: мы принимаем реальность, и только ее.
Это не означает, что объективисты являются материалистами.
Авторитеты материализма, как Демокрит, Хоббс, Маркс, Скиннер - приверженцы природы, отрицающие реальность либо активную действенность сознания. Сознание, с их точки зрения, миф либо бесполезный побочный продукт мозга. В терминах Объективизма это оказывается защитой существующего, лишенного сознания. Это отрицает человеческую способность познания, и, следовательно, знание как таковое.
Материалисты, как «мистики мускулатуры» - «мистиков», потому что, подобно идеалистам, они отбрасывают способность разума. Человек, заявляют они, есть - в своей сути - тело без разума. Его идеи, соответственно, отражают не объективную методологию разума и логики, но слепые операции физических процессов, вроде танца атомов в мозгу, выделений желез либо механических орудий производства, движущихся в идиотской вальсоподобной судороге, известной под именем диалектического процесса.


Несмотря на неявный мистицизм, материалисты обычно утверждают, что их мировоззрение представляет единственный научный или естественнический подход к философии. Вера в сознание, объясняют они, предполагает сверхъестественное. Эти заявления представляют на деле капитуляцию перед идеализмом. В течение столетий идеалисты твердили, что душа является божественной частицей или мистическим компонентом, стремящимся избежать «тюрьмы тела»; идеалисты I навязали человечеству ложную дилемму сознания, находящегося в противостоянии науке. Материалисты попросту завладели этой ложной альтернативой с целью использования ее в обратном направлении. Это привело к произвольному отрицанию самой возможности натурального подхода к сознанию.
Факты, однако, отвергают любое увязывание сознания с мистицизмом. Сознание является качеством постижения предметов здесь, на земле. Такая способность приобретается при специфических условиях конкретной группой живых организмов. Она непосредственно обозрима (самоанализом). Она имеет характерную природу, включает определенные физические органы и реализуется в соответствии с ними. Ее жизненное назначение состоит в овладении фактами природы и наделении обладающих ею организмов способностью к успешному поведению. Во всем этом нет ничего ненормального или сверхъестественного. Никаких оснований для предположения об отделении сознания от материи, тем более - об их противостоянии и бессмертии сознания либо о его связи с предполагаемым запредельным миром, нет.
Подобно зрению (являющимся одним из орудий сознания) и телу в целом, способности разума целиком «посюсторонни». Душа, как распознал первым Аристотель (и один из немногих до сего времени), не является человеческим билетом в иную реальность; это умение развивается в качестве части природы и в ее пределах. Это биологическая особенность, открытая обозрению, понятийному осмыслению и научному изучению.

Материализм порою доказывает, что сознание ненатурально. поскольку оно неуловимо в процессе самоанализа. не имеет формы, цвета и запаха, и недоступно контакту, не может быть рассчитано, помещено в измерительную пробирку (что приложимо и к зрению). С таким же основанием мы можем утверждать, что глазное яблоко нереально, поскольку оно недоступно самоанализу, не обладает автономными качествами процесса внимания (как интенсивность или степень единства) и не способно теоретизировать о себе, страдать от неврозов или влюбляться. И материализм, и идеализм оказываются взаимозаменимы. Узаконивание приоритета природы как стандарта существующего и последующее отрицание сознания имеет не больше смысла, чем обратная процедура. Фактом является то, что материя существует, как и сознание, способное ее воспринимать.
Материализм иногда трактует концепцию «сознания» в виде автономного (до известной степени) феномена как антинаучную на том основании, что оно не может быть определено. Упуская из виду тот факт, что бесконечный регресс определений невозможен. Любое определение в конце концов может быть разложено на элементарные понятия, определяемые только  указыванием; аксиоматические понятия с необходимостью принадлежат к этой категории. Понятие «материи», по контрасту, отнюдь не аксиоматично и предполагает понятийное определение, до сих пор не устоявшееся; оно предписывает формулу, долженствующую объединить данные об энергии, теорию частиц и даже более того. Создание такого определения не является философской задачей, поскольку философия не рассматривает материю специализированно, в отличие от физики. Относительно понимания ее в философии, «материя» обозначает объекты внешнего наблюдения или, точнее, то, из чего состоят видимые объекты. Понятие «материи» для философии, аналогично «сознанию», может быть специфицировано только прямыми отсылками.
Нет никакой серьезной причины отрицать сознание или пытаться низвести его до материи, тем более если такое низведение на деле означает попытку лишить его существования. Даже если когда-нибудь сознание будет научно описано в качестве продукта физических условий, это не отменит ни один из наблюдаемых фактов. Это не отменит того факта, что черты и функции сознания являются тем, чем они являются. Не будет умален и факт, что во многих отношениях свойства и функции сознания уникальны и отличны от всего наблюдаемого в бессознательных существах. Не отменит это и факт, что тонкое функционирование сознания может быть открыто, как и все, требующее понимания, только в ходе упражнений сознания.
Монистическое настаивание, вопреки наблюдаемым фактам, что материя (или человек) имеют только одну составляющую, беспочвенно; это типичный пример переписанной реальности. Материалистическое сведение науки к одной лишь физике беспочвенно в той же степени. Наука является систематическим познанием, приобретаемым в ходе использования разума, базирующегося на наблюдении. При использовании разума, однако, мы должны изучить каждый материальный предмет методами, отвечающими его природе. На заре философии древние пифагорейцы, в приливе энтузиазма, пытались отождествить познание с математикой и воссоздать вселенную через «цифры». Современные бихевиористы, при гораздо менее извинительных обстоятельствах, совершают аналогичную ошибку применительно к физике.


«Я хочу, - бихевиорист фактически заявляет, - использовать измеряемые и взвешиваемые объекты наподобие физиков. Если сознание, неподвластное нынешним методам измерения, существует, моя мечта - низвести психологию к разделу физики - разрушена. Сознание нарушает мою программу, мои цели, мои идеалы. Отсюда - сознание нереально». В подобном заявлении желание используется для замазывания фактов реальности. Первичность сознания используется -для отрицания сознания!

Философия, отбросившая монизм идеализма и материализма, не становится от этого «дуалистической». Этот термин ассоциируется, скорее, с платоновской и картезианской метафизикой; он предполагает веру в две самостоятельные реальности в рамке противостояния ум-тело, в независимость души от тела.


Никакой стандартный термин неприложим к метафизике объективизма. Все устоявшиеся традиции фундаментально порочны, и идеальный термин - «экзистенциализм», - оказался опустошен (школой, защищающей «несуществование»). В такой ситуации новый термин оказывается необходим, свободный, по крайней мере, от отвлекающих ассоциаций.
Лучший термин для обозначения позиции объективизма есть «объективизм».

 

Курсы психологии и психоанализа. Групповые и частные консультации. Психолог в Минске - 2016 год